Медицина часто кажется миром холодной рациональности, но в реальности она имеет много общего с искусством. Это хорошо знают врачи Каменского и Украины, среди которых немало творческих личностей, совмещающих профессию с музыкой, поэзией или изобразительным искусством. Герой нашего интервью — Жан Александрович Сурдин, врач, которого Мария Дружко — украинская писательница и поэтесса из Каменского, участница творческого сообщества VivArt, — называет человеком, фактически спасшим ей жизнь. Мы поговорили с ним об интуиции, творчестве, внутренней тишине и настоящем присутствии рядом с пациентом.
– Жан Александрович, Мария Дружко рассказала, что вы фактически спасли ей жизнь. Что вы чувствовали в тот момент как врач и как человек?
– Для меня это был прежде всего момент глубокой внутренней тишины. Когда видишь, что пациент возвращается к жизни, осознаешь: ты был лишь инструментом, а главную работу сделал ее собственный организм, ее сила и желание жить. Как врач я испытывал профессиональное удовлетворение, но как человек — простую человеческую благодарность судьбе за то, что смог помочь.
– Бывают ли ситуации, когда решение рождается интуитивно, как у художников?
– Несомненно. Медицина — это наука, но ее практика — это искусство. Когда работаешь с пациентом, анализируешь множество данных: анализы, снимки, протоколы. Но есть момент, когда вся эта информация переплавляется во что-то большее. Это похоже на то, как музыкант читает ноты, но играет душой. Интуиция в медицине — это не магия, это наш подсознательный опыт, который подсказывает самые тонкие нюансы. Это умение «услышать» пациента за пределами диагноза. Именно в такие моменты рождаются наиболее персонализированные и, следовательно, самые эффективные решения.
– Каким вы были в детстве и что больше всего формировало ваше мировоззрение?
– Я был очень наблюдательным и всегда слушал больше, чем говорил. Меня формировало чувство ответственности за других — наверное, поэтому медицина позже стала естественным продолжением этого. Я вырос в среде, где ценили искренность и труд, и это определило моё отношение к людям и профессии.
– Был ли кто-то в семье, кто повлиял на ваш выбор профессии или привил любовь к искусству и творчеству?
– Да, влияние было. В нашей семье много читали, и разговоры о книгах и искусстве были обычной частью досуга. Никто специально не направлял меня в медицину — просто рядом были примеры людей, которые умели слушать, сопереживать, очень тонко чувствовать других. Это и привело к выбору профессии.
– Какую музыку вы любите, и влияет ли она на ваше внутреннее состояние во время работы?
– Мне близка музыка, в которой есть глубина: акустические инструменты, джаз, спокойная электроника. Перед сложными решениями я часто слушаю что-то минималистичное — это помогает упорядочить мысли, выровнять дыхание, вернуться к себе.
– Вы занимаетесь дайвингом. Что для вас в этом хобби самое ценное — тишина, глубина, состояние медитации или что-то другое?
– Самое ценное — это ощущение совершенно иного измерения. Тишина, конечно, поражает. Но это не просто отсутствие звуков, это насыщенная, густая тишина, где слышно собственное сердцебиение. А еще — ощущение веса. Не того, что давит, а наоборот — способствует невесомости. Ты погружаешься в среду, где законы земного притяжения действуют иначе, и это заставляет по-новому ощущать собственное тело и его место в мире. Это настоящая медитация в движении.
– Был ли момент под водой, который вы вспоминаете как «картину» или «музыку» — то есть как эмоционально художественный опыт?
– Да. Однажды я видел, как стая мелких серебристых рыб двигалась против течения, образуя почти геометрический орнамент. Это было настолько гармонично, что я воспринял это не как биологию, а как живую картину — движущуюся, совершенную и абсолютно музыкальную.
– Как творчество и искусство помогают вам оставаться человечным в профессии, где часто приходится видеть боль и риск?
– Творчество напоминает, что человек — это не только тело, не только диагноз и набор анализов. Искусство возвращает масштаб, учит сопереживанию, глубокому взгляду внутрь другого человека. Это защищает от профессионального выгорания и помогает помнить, что каждый пациент — отдельная история.
– Что, на ваш взгляд, формирует доверие между врачом и пациентом?
– Честность и присутствие. Пациент чувствует, когда ты с ним по-настоящему — когда слушаешь, а не просто ждешь своей очереди говорить. Доверие рождается там, где есть искренность и ответственность за каждое слово.
– Какой баланс между профессией, творчеством и личной жизнью является для вас идеальным и к чему вы стремитесь сейчас?
– Мне близок баланс, при котором профессия не поглощает человека полностью, а творчество и личная жизнь придают ей смысл и эмоциональную опору. Я стремлюсь к состоянию, в котором могу быть полезным пациентам, не теряя связи с тем, что делает меня живым — искусством, близкими, морем, тишиной.
Интервью провела Анна Тимошенко